— А твое какое дело? — буркнул Вольф.

— Меня вытурили минуты за две до твоего появления. Я успел к кораблю раньше. А толку-то?

— То есть...

— Ну да. Это бегемотиане. Воплощение рационализма. Они никого не берут. Ни под каким видом. Просто не видят в этом выгоды. Думаешь, они первый раз прилетают сюда?

— Не первый?

— Нет, конечно. Каждый год. И повторяю: не было ни одного случая, чтобы они кого-то вывезли с планеты. Все это знают, и теперь на их корабль пытаются проникнуть либо зеленые новички, не имеющие понятия, с кем связываются, либо упертые идиоты.

— А раз ты знаешь, кто они такие...

— Конечно, — подтвердил тирнанин. — Я и есть упертый идиот, упрямый, как двадцать восемь прапорщиков межгалактической службы... Меня зовут Мюсс.

— А меня — Вольф.

— Очень приятно.

— Что будем дальше делать, Мюсс?

Тирнианин громко щелкнул пальцами, что было равнозначно пожатию плечами.

— Все зависит от тебя, землянин. Кто ты? Ты такой же упертый идиот, как я? Или, пошатавшись вокруг корабля и осознав бесполезность попыток в него проникнуть, вернешься в свою шарагу? Если первое, то у меня есть к тебе некое предложение.

Так легко было сказать: «Да, я тоже такой», но Вольф хорошо понимал, что с бухты-барахты подобные решения не принимаются. Вытащив из кармана сигарету, он закурил. Мюсс терпеливо ждал.

Итак, рассуждал Виноградов, проще пареной репы плюнуть на шарагу. Вот только завтра она уйдет за добычей, и ждать его никто не будет.

Сколько он продержится один? При некоторой экономии его доли, уже превращенной в имеющие хождение на территории этого торжища наклейки, хватит на пару недель. И если за это время он не сумеет... А что, если он проиграет, что, если предложение тирнианина попросту глупо?

С другой стороны, Мюсс пытается попасть на корабль не в первый раз. А тот прилетает раз в год. И если так, то Мюсс как-то умудряется в промежутках между его появлениями выживать. Может быть, его предложение и есть этот самый пресловутый третий вариант?