Невозможно.

Хм...

А мусор все сыпался, и гора его, всего лишь пять минут назад достигавшая размера двухэтажного дома, теперь запросто могла скрыть в своих недрах пятиэтажку.

— Вода, — сообщил Лек. — Ближе к правому краю бухнулось несколько контейнеров с водой.

— Если только она годится для питья... — пробормотал Огрызок, стоявший рядом с предводителем шараги.

— Годится, — сказал Лек. — Судя по всему, это мусор с Ригля-6, а то, что они считают плохой водой, можно пить, даже не пропуская через малый фильтр. Причем у нас, как ты помнишь, есть и большой.

— Ты уверен, что она там есть? — спросил Огрызок.

— Точно есть, — подтвердил стоявший с другого бока от предводителя шараги коренастый, мускулистый люцианин по имени Чив. Его большой красный глаз, находящийся точно посередине лба, не отрывался от продолжавшей расти кучи. — Есть еще пищевые отходы, они легли в самом начале, а с той стороны упала одежда, которую можно выгодно обменять. Очень хороший, жирный мусор.

Клуаб молча развел руками.

С Чивом спорить не имело смысла. Он не зря считался лучшим разведчиком в шараге.

— Ну, вот и хорошо, — промолвил Лек. — Теперь главное — спеть возле этой кучи песню собственника.

Вольф поморщился.

Песня! Причем избежать участия в ней невозможно. Единоличники на планете-свалке либо не выживали, либо, за отдельными исключениями, вели жалкое существование. На достойную жизнь могли рассчитывать только члены шараг.

Вольфу вспомнились первые его дни на планете-свалке, после катапультирования из разваливающегося на куски корабля, и он невольно вздрогнул.

Ох, несладко.

И значит, придется петь песню собственника, истово лопатить мусор и вообще жить жизнью обычного, рядового утильмена. Действительно, чем он отличается от других членов шараги? Только тем, что почти все они родились уже здесь, на этой планете. Их родители или родители их родителей попали на нее и не смогли сбежать. Так же как он.