Вот что их объединяет. Невозможность сбежать из этой никем не охраняемой тюрьмы, унести из нее ноги.

— Песню... — пробормотал Огрызок. — Можем и не успеть. Я прикинул, шарага Трехногого где-то совсем недалеко.

— Пусть закончат, — жестко сказал Лек. — Пусть весь мусор окажется на планете.

— А если...

— Пусть он весь окажется у нас, внизу.

— Хорошо, — согласился Огрызок. — Подождем. И если удача на нашей стороне...

— На нашей, — отрезал Лек. — А обычаи надо соблюдать. Они именно для этого придуманы.

— Ну, если...

— Вот именно, — сказал Лек. — А после того, как ритуал будет закончен, после того, как все это по закону станет нашим, Огрызок отправится раскапывать вон тот склон. Один. Там упало немного вкусной синей жидкости. Ее нужно найти.

Он указал пальцем, какой склон имеет в виду. И конечно, ничего хорошего это Огрызку не сулило. Именно на этом склоне падающий из корабля мусор образовал массивный козырек. Попытавшийся работать под ним рискует попасть под обвал.

— Но ведь там...

Огрызок повернулся к предводителю шараги и, наткнувшись на его жесткий, неумолимый взгляд, замолчал.

— Пойдешь, — сказал ему Лек. — Думаю, это тебя научит держать язык за зубами. Если выживешь. Ну что, станешь копать именно в том месте?

Клауб мрачно кивнул.

Что ему оставалось? Разве что покинуть шарагу? Нет, лучше под козырек.

— Ну вот и отлично, — более мягким тоном промолвил Лек. — Хорошо, раз ты осознал свою ошибку и более не намерен ее повторять, думаю, тебя стоит простить. На первый раз. А уж во второй... не обессудь. Во второй раз наказание будет куда хуже.

— Пусть будет так, — заметно повеселев, сказал Огрызок.

Контейнеровоз издал протяжный, похожий на стон звук, захлопнул люк и рванул в небо.

Провождая его взглядом, Вольф невольно приподнялся на цыпочки. Ему вдруг показалось, что вот сейчас, стоит только хорошо оттолкнуться, он сумеет полететь за кораблем. И если набрать подходящую скорость, то его можно успеть догнать, суметь протиснуться в пустой трюм...